Родственники жертв Беслана судятся из-за компенсаций
Архив NEWSru.com

В Беслане началась выплата компенсаций жертвам теракта и их близким, однако выясняется, что из-за больших денег родственники погибших готовы судиться между собой. Работники суда и сотрудники Минсоцзащиты говорят, что после прочтения некоторых исков им становится просто противно - близкие погибших родителей спорят, кому быть опекунами над сиротой, пишут "Известия".

За каждого погибшего власти выплачивают 200 тыс. рублей плюс 43 тыс. - на погребение. Получившим тяжелые и средние ранения - 100 тыс., а легко раненным и уцелевшим - 50 тыс. рублей. Компенсацию за несовершеннолетних детей, а их было большинство среди заложников, получают родители или опекуны.

"У Каргиева в одночасье проснулись отцовские чувства"

1 сентября Мадина Хубаева повела своих детей - 11-летнего Руслана и 8-летнюю Илону в школу. После штурма в живых осталась только дочь. С проникающим ранением правого глаза она была доставлена в Москву, в Морозовскую больницу. Сейчас девочка идет на поправку.

Опекунство над Илоной оформила ее бабушка - мать погибшей Мадины Александра Андреевна. По ее словам, отец детей Игорь Каргиев не принимал участия в воспитании детей и даже не записан в свидетельствах о рождении: в графе "отец" стоит прочерк. В отделе по опеке администрации Правобережного района препятствий бабушке не чинили.

За погибших Мадину с Русланом и раненую Илону бабушке Саше в общей сложности полагается 586 тысяч рублей. Примерно половину этих денег Александра Андреевна уже получила - те, что выплачиваются из республиканского бюджета. Оформлены документы и на оставшуюся, федеральную, часть. Но тут возникло неожиданное препятствие - появился отец Руслана и Илоны. 11 октября Игорь Каргиев установил отцовские права через Правобережный районный суд, пишет газета.

"Александра Андреевна с нашей помощью обжаловала это решение, - сообщила "Известиям" официальный представитель Министерства труда и социального развития Северной Осетии Жанна Гецаева. - Мы будем участвовать в процессе и постараемся защитить интересы Илоны Хубаевой, а они, я считаю, состоят в том, чтобы опекунство над девочкой сохранялось у бабушки".

В кассационной жалобе, подписанной Александрой Хубаевой, говорится следующее: "Моя дочь Мадина Хубаева проживала в моем доме по улице Северной. Она была матерью-одиночкой и получала ежемесячное пособие на детей как одинокая мать. Чтобы содержать детей, вынуждена была работать на тяжелых работах. Каргиев тогда не заявлял о своих отцовских правах и не исполнял отцовских обязанностей по содержанию и воспитанию детей. Он вел праздный образ жизни, не работал, увлекался наркотиками, за что был осужден Правобережным районным судом в феврале 2000 года к 2 годам лишения свободы. И вот теперь, когда дети стали жертвами террористического акта и открылись возможности для получения материальной и гуманитарной помощи, у Каргиева в одночасье проснулись отцовские чувства, которые суд поспешил удовлетворить с грубыми нарушениями норм материального и процессуального права".

"За все годы он, может быть, один раз буханку хлеба в дом принес, - говорит об отце Руслана и Илоны сестра Мадины Марина. - Бил ее. А когда она требовала, чтобы он уходил и никогда не возвращался, он подходил к печке и говорил, что сунет голову в огонь. Он же наркоман, кто его знает, что у него в голове".

Каргиев утверждает, что теща обманом выманила у него документ, на основании которого оформила опекунство

Игорь Каргиев живет на окраине Беслана. Первым делом он показывает два траурных портрета, которые висят на стене в его спальне - жены Мадины и несколько застенчивого, очень похожего на отца 11-летнего Руслана. На столе в прихожей - фотографии Руслана и его сестренки, восьмилетней Илоны, которая уцелела и сейчас лечится в Германии. Семейных фото практически нет. Игорь говорит, что все они в материалах дела в суде.

"Никогда не думал, что большие деньги некоторым людям затмят все, даже гибель самых близких, - возмущается муж сестры Игоря Руслан. - После похорон Мадины и Руслана я отправил Игоря в Москву - к дочери Илоне. Она лежала в клинике с осколочным ранением глаза. Хотя за ней там ухаживала моя дочь Диана, но отец есть отец. Тем более доктора не исключали потерю глаза у девочки. Словом, уехал он, а затем звонит из Москвы и просит передать свидетельство о смерти Мадины теще. Той якобы обещают поставить бесплатно телефон при наличии свидетельства - как потерпевшей. Оказывается, это была просто уловка тещи с целью выманить важный документ и получать затем по нему пособие".

"После возвращения из Москвы узнаю от следователя прокуратуры, что теща оформила опекунство над Илоной и уже пользуется деньгами, - вступает в разговор Игорь. - Это при мне, живом отце. Я тут же с заявлением в суд, который 11 октября подтвердил, что именно я являюсь родителем обоих детей, хотя и не состоял с Мадиной в официальном браке. А значит, всякое опекунство незаконно и полученные нечестным путем деньги на ребенка придется возвращать".

Игорь поясняет, что расписываться с Мадиной они не стали сначала из осторожности - вдруг не заладится совместная жизнь, а затем из умысла: Мадина как мать-одиночка получала пособие на детей - 280 рублей, а это немало для небогатой семьи (на самом деле, наличие записи в графе "отец" не лишает незамужнюю женщину статуса матери-одиночки).

По чьему умыслу в свидетельстве о рождении Илоны не указан отец, ему неведомо. Зато доподлинно известно другое: дочь Илона сейчас в немецком Геттингене находится под опекой его, Игоря, матери. Он, отец, через день звонит туда и справляется о здоровье девочки, которой тамошние доктора смогли спасти глаз. А опекунша ни в Москве с Илоной не была, ни в немецкую клинику не звонила.

Несмотря на явную, с точки зрения Игоря, разницу в отношении к Илоне его и опекунши, теща не пожелала смириться с решением суда. И уже подала апелляционную жалобу в Верховный суд Северной Осетии, навесив на него ярлык бездельника и наркомана.

"Мне действительно дали в суде четыре года назад условный срок за наркотики, - подтверждает Каргиев. - Но мне их тогда подбросили. Я не кололся. И бездельником никогда не был. Это все знают. Жена и дети жили со мной на Степной, а не с тещей, как она утверждает в кассационной жалобе".

"Что правда, то правда, - подтверждает сосед Каргиевых Сергей Дзабаев. - Дети у них тут и родились, и в первую школу отсюда ходили, хоть до нее и далеко - около получаса ходьбы. Вот и 1 сентября Мадина попросила у соседей цветы и отправилась с детишками на утренник. Я это сам видел".

Похожие отзывы и у других соседей. "Наша семья не исключение, - признает сестра Игоря Каргиева Нонна. - Во многих дворах после смерти матерей 3 сентября начался постыдный торг за право опекать детей с целью воспользоваться большими деньгами. А о самих детях при этом мало кто думает". Правда, сотрудники Минсоцзащиты говорят, что случаи, когда родственники не могут поделить компенсацию, все же редки.