По словам Сторчака, за восемь месяцев своего заключения он так и не понял кто стоит за уголовным преследованием
НТВ

Сторчак, арестованный восемь месяцев назад, написал письмо корреспонденту "Газеты GZT.ru", в котором попытался проанализировать причины и последствия своего уголовного дела, а также рассказал о том, как проводит время в заключении и чем планирует заниматься после освобождения.

По словам Сторчака, за восемь месяцев своего заключения он так и не понял кто стоит за уголовным преследованием. "Ясно лишь одно: это спланированная акция", - считает чиновник. "У меня есть все основания полагать, что она была направлена против интересов государства". Тем не менее, Сторчак пишет, что в тюрьме получил возможность "наблюдать за происходящим (в стране - прим. ред.) со стороны".

По мнению замминистра, очевидно, что его отстранение от работы выгодно кредиторам, "но отнюдь не должнику, то есть России". Он сетует, что не довел до конца проекты по досрочному погашению долга Республикой Корея и переговоры с Ливией. "Их реализуют и без меня", но "темп переговоров потерян".

- В "Матросской Тишине" Сторчак пишет лекции и готов вернуться в Минфин, если его "будут терпеть"
- Досье: дело Сергея Сторчака
- А Ходорковский предпочитал политические споры под "Доширак"

По его словам, расследование дела происходит без его участия: за восемь месяцев его ни разу не выслушали, следствие ограничивалось лишь ознакомлениями с экспертизами. "Не слышал, чтобы российские следователи все как один были экстрасенсами", - пишет Сторчак. "Я не могу точно предположить, когда со мной начнут реально работать, то есть задавать вопросы и фиксировать мои ответы", - добавил он.

Он также сообщил, что с приходом нового следователя (в апреле руководителя следственной бригады по делу Сторчака Валерия Хомицкого сменил Анатолий Исканцев. - прим. ред.) ситуация не изменилась.

По мнению замминистра финансов, предъявленные ему обвинения становятся все абсурднее. "Меня упрекают в том, что я не прогнал представителей ЗАО "Содэксим", а стал с ними взаимодействовать, вникать в сложившуюся ситуацию, готовить предложение о путях решения возникшей проблемы, - объясняет Сторчак. - Заметьте, предложение, а не само решение, поскольку ни один из заместителей министра не имеет полномочий на то, чтобы сначала принять бюджетные обязательства, а затем их выполнить". По мнению Сторчака, он не имел оснований отказывать заявителю в праве защищать свои финансовые интересы.

В "Матросской Тишине" Сторчак пишет лекции и готов вернуться в Минфин, если его "будут терпеть"

Сторчак сообщил также, что после перевода из СИЗО "Лефортово" в "Матросскую Тишину" бытовые условия существенно улучшились, передает РИА "Новости".

"На новом месте камера светлее, больше, опрятнее. Очень важно, что есть стол и скамья. Можно и поработать, и передохнуть в каком-то приближении к обычным условиям обычного чиновника... В общем, условия содержания достойные. Это факт. Достойным является и отношение персонала к таким же, как я, бедолагам", - пишет Сторчак, которого, по его словам, "вполне устраивает дисциплина".

Сторчак рассказал также, что и семья, и коллеги по Минфину его не только не забывают, "но и пишут настолько активно, что приходится даже напрягаться, чтобы не забыть ответить".

Сторчак затруднился прогнозировать будущее, но хотел бы остаться заместителем министра финансов, если он "будет терпеть такого зама". По его словам, он готов заняться и преподавательством и уже готовит лекции. "Двенадцать лекций (тем) уже есть. Стараюсь выполнить обязательство перед Финакадемией о курсе лекций для студентов. Шесть лекций уже, похоже, готовы. Разумеется, в их числе две важнейшие для меня истории - истории об урегулировании долга бывшего СССР и о наших попытках вернуть кредиты, предоставленные суверенным заемщиком и бывшим СССР, и самой Россией. В списке есть и Стабфонд, и финансовая "восьмерка", и многое-многое другое", - пишет чиновник.

Досье: дело Сергея Сторчака

9 ноября 2007 года СКП возбудил уголовное дело по факту покушения на мошенничество в особо крупном размере (статья 159 УК). По данным следствия, Сергей Сторчак, а также гендиректор компании "Содэксим" Виктор Захаров, председатель совета директоров Межрегионального инвестиционного банка (МрИБ) Вадим Волков и член совета директоров МрИБ Игорь Кругляков создали организованную группу с целью хищения 43,4 млн долларов из федерального бюджета под предлогом покрытия затрат, понесенных компанией "Содэксим" во время урегулирования российско-алжирского долга.

15 ноября 2007 года Сергей Сторчак был задержан. Через неделю ему предъявили обвинение в покушении на мошенничество. Аналогичное обвинение предъявили и остальным фигурантам. Всем была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

3 декабря 2007 года СКП возбудил в отношении Сергея Сторчака новое уголовное дело за превышение должностных полномочий (статья 286 УК) во время российско-кувейтских переговоров по урегулированию задолженности бывшего СССР. Спустя несколько дней постановление о возбуждении уголовного дела отменила Генпрокуратура. А в июне 2008 года СКП прекратил следствие по этому эпизоду.

3 июля 2008 года Басманный суд Москвы продлил Сергею Сторчаку срок содержания под стражей до 9 октября. Мосгорсуд признал это решение законным.

А Ходорковский в СИЗО предпочитал политические споры под "Доширак"

Как ранее рассказывал сокамерник экс-главы НК ЮКОС Михаила Ходорковского, читинский заключенный питал слабость в тыквенным семечкам и китайской лапшу "Доширак", а все свободное время уделял чтению.

"Он выписывает, наверное, полсотни наименований журналов и газет, включая какие-то специализированные издания по истории, экономике, химии. У нас все свободные шконки завалены книгами и журналами. К детективам Михаил Борисович, как мне показалось, равнодушен - больше любит исторические книги. Читает он очень быстро: книгу в 300 листов может прочитать за два вечера. Я думал, что при такой скорости он не запоминает содержание, и как-то попросил его пересказать книгу, которую сам только что прочитал, - он пересказал, причем довольно подробно.

Некоторые споры и обсуждения, в основном об истории, политике и межнациональных отношениях, чуть ли не до скандала доходили. "Я человек вообще взрывной, эмоциональный. Он, например, считает, что прибалты и славяне - родственные народы и должны жить дружно, а мне кажется, что они нам претят и без них нам будет лучше. По его мнению, и с американцами мы тоже очень похожи, а я думаю, что мы с ними, наоборот, полностью противоположны".

Разрешали эти споры с помощью энциклопедии "Британика". "Эта книжка, размером раз в 10 побольше, чем Словарь русского языка Ожегова, занимает у нас целую кровать под Михаилом Борисовичем. В ней есть, по-моему, ответы на все вопросы. Должен признать, что после обращения к "Британике" я обычно оказывался в пролете".

За все время "отсидки" сокамерники не то что "в картишки", в шахматы, в нарды ни разу не сыграли, хотя их можно было заказать в камеру. "Михаил Борисович мне в первый же день сказал, что он - человек азартный, поэтому ни в какие игры в тюрьме играть не будет. Он, как я думаю, опасался провокаций со стороны администрации или других сидельцев - и правильно делал. В тюрьме же все хитрые, особенно те, кто большие срока поотсидел".

Телевизор стоял в камере "совсем раздолбанный". Заказать новый не получилось, как с холодильником. "Наш телевизор ловил всего три или четыре канала: первый, второй, НТВ, какой-то местный и спортивный. Спортом ни я, ни Михаил Борисович не интересовались. Развлекательные программы он тоже не любил - как начнется какое-нибудь шоу, сразу отворачивался и брал в руки книжку. А вот новостные программы мы оба смотрели от начала до конца по всем каналам. В выходные - обязательно итоговые. Особенно ему нравилась передача Владимира Соловьева "К барьеру". Я, бывало, скажу ему: "Сколько можно этого Соловьева смотреть? Давайте на другую программу переключим, там фильм хороший". Он мне: "Подожди, давай хотя бы посмотрим, кто сегодня к нему придет". Ну мы в итоге переключим на фильм. Но там тоже ничего нового: "мусора"-бандиты, бандиты-"мусора". Тоска, в общем, берет - складывается впечатление, что и на воле такая же жизнь, как у нас здесь".

Конфликтов как таковых не было. "Ссорились, но до выяснения отношений дело никогда не доходило. В такие моменты каждый из нас просто замыкался в себе - ложился на свое место и утыкался носом в книжку. В камере наступала абсолютная тишина дня на два-три, а потом восстанавливались прежние отношения".