С точки зрения международных норм о правах человека, военнослужащие срочной службы составляют особую категорию. Специфические задачи вооруженных сил могут оправдывать в их отношении значительно большее ограничение прав
Архив NEWSru.com

Данный текст - выдержка из доклада о неуставных отношениях в российской армии, опубликованного группой экспертов международной правозащитной организации Human Rights Watch (HRW) 2004 года. В течение последних двух лет эксперты побывали в семи регионах России, проинтервьюировали более ста человек, в том числе кадровых военных, служащих по призыву, их родителей, бывших военных, адвокатов, сотрудников комитетов солдатских матерей. Доклад нашел быстрый отклик у официальных структур, например Главная военная прокуратура назвала недостоверными цифры, которыми воспользовались зарубежные аналитики.


С точки зрения международных норм о правах человека, военнослужащие срочной службы составляют особую категорию. Специфические задачи вооруженных сил могут оправдывать в их отношении значительно большее ограничение прав, чем это допускается для любых других групп. Так, приказ заключенному несколько часов ползти по грязи почти наверняка будет составлять унижающее достоинство обращение, в то время как аналогичный приказ командира во время занятий по боевой подготовке будет вполне оправданным с точки зрения подготовки солдата к действиям в боевых условиях. Временное лишение пищи или сна также могут быть элементами подготовки. Соответственно, ритуалы посвящения, которые в другой ситуации составляли бы бесчеловечное или унижающее достоинство обращение, могут не квалифицироваться как таковое для вооруженных сил, при том условии, что они должны быть направлены на обеспечение выполнения специфических задач военной службы.

В начале службы новобранцы представляют собой разрозненную общность не знакомых друг с другом людей, которые должны сплачиваться в ходе боевой учебы с ее акцентом на формирование чувства локтя, физическую подготовку и приобретение военных навыков. На выходе должно получаться слаженное подразделение, в котором способности каждого отдельного солдата подчинены выполнению общей задачи. Во многих армиях мира одним из элементов формирования единой команды служат также неформальные ритуалы посвящения.

Эксперты из HRW пытались проанализировать то, чем российская дедовщина отличается от обычаев инициации, существующих в других армиях. Такое явление есть по всему миру: в Англии, в Германии, в США. Российская дедовщина внешне с ним в чем-то сходна.

Так, до запрета в 1997 г. в военно-морских силах США был широко распространен ритуал посвящения "Нептун", или "морской волк", когда опытные матросы отмечают первое пересечение экватора салагами. Последние особым образом одеваются, часто в лохмотья, поедают отбросы, выполняют нелепую и унизительную работу и проползают по палубе, испачканной чем-то таким, что вызывает у человека сильное отвращение.

В канадских воздушно-десантных войсках новобранцы в первые полгода службы находились на положении изгоев. Как описывал это один из них:

"Понимаете, когда приходишь в командос - ты не просто новичок, а хренов новичок, и так первые полгода. Никто с тобой не разговаривает, у тебя нет друзей, просто делаешь что прикажут. Кто бы ни приказал – все делаешь. Кто хочет попасть в команду – они из кожи лезут, чтобы угодить".

Учеными, изучавшими ритуалы посвящения в армейской среде, установлено, что такая практика действительно способствует сплочению группы. Другие исследования свидетельствуют о прямой зависимости между жестокостью инициации и сплоченностью группы, верностью и преданностью ее членов общим интересам. При этом созданные таким образом связи могут быть настолько прочными, что это чревато подрывом боевой эффективности, поскольку солдаты порой ставят интересы своей группы выше интересов вооруженных сил в целом.

Психологи и антропологи выделяют несколько различных типов посвящения. Некоторые сводятся к символическому ритуалу, который приурочен к конкретным этапам службы новобранца и символизирует переход из одного статуса в другой, как в случае с салагами на флоте. Другая практика в той или иной форме напоминает описанное выше отношение к новобранцам как к отверженным, что, по мнению автора, уже составляет "неуставные отношения".

Новобранцы, как правило, добровольно подчиняются ритуалам посвящения вне зависимости от степени унизительности последних, поскольку всеми силами стремятся доказать свою готовность любой ценой войти в группу. Во время исследования у нескольких военнослужащих были взяты интервью о ритуале посвящения в элитном Канадском полку ВДВ в 1992 г. (частично это было записано на видео и впоследствии материалы фигурировали на официальной комиссии).

На пленке запечатлен момент, когда капралы "принимают" 15-20 новичков. Среди прочего, новички должны были есть хлеб, на который они перед этим блевали и мочились, отжиматься на листе картона с разложенными на нем фекалиями; чернокожий новобранец должен был отжиматься, в то время как старослужащий мочился ему на спину, где было написано "Я люблю ККК". В интервью и на заседаниях комиссии по расследованию военнослужащие из числа новобранцев подтверждали добровольный характер своего участия в ритуале посвящения.

По словам одного из них: "Принадлежать к группе – это честь…, но никто тебя не заставляет. Никого не бьют за это, не трясут". Чернокожий новобранец заявил, что по своей воле согласился на расистскую надпись на спине, поскольку он хотел, чтобы группа его приняла. Д.Уинслоу также отмечает, что члены комиссии сталкивались с трудностями при получении информации, поскольку новобранцы отказывались сообщать детали.

В последние несколько десятилетий шаги по запрещению жестоких ритуалов посвящения были приняты в вооруженных силах многих стран-членов Совета Европы, а также США, Канады и Австралии.

Как считается, эти шаги не привели к снижению способности вооруженных сил этих стран обеспечивать сплочение новобранцев. Более того, американские военные при запрещении целого ряда ритуалов ссылались на то, что сопутствующая этому жестокость скорее подрывает дух боевого братства, чем способствует его укреплению.

Так, в специальном заявлении Министерства ВМС США от 1 октября 1997 г. говорится, что "неуставные отношения подрывают и снижают способность жертв к выполнению задач в рамках подразделения. Они уничтожают доверие к сослуживцам и веру в товарищей и негативно сказываются на сплоченности и боеготовности подразделения".

Обычно цель инициации, скажем так, легитимная - быстро объединить людей, чтобы создать сплоченную организацию, где все люди чувствуют себя частью группы, готовы отдать свою жизнь за сослуживцев. Это для армии, надо признать, необходимо. Если послушать рассказы людей, проходивших армейскую инициацию на Западе, то видно, что такая цель действительно была.

Однако в России "деды" описывают совсем другие мотивы издевательств над "духами". И главный таков: "Вот мы уже отмучились, мы пострадали, а теперь их очередь". Дедовщина не ставит своей целью воспитать хорошо сплоченную, эффективную военную машину. Это всего лишь система мести, которая воспроизводится без конца: меня побили, а потом я получаю компенсацию.

Таким образом, приходят к выводу эксперты, "дедовщина" в своих проявлениях во многом сходна с классической системой инициации новичков, и не исключено, что именно из такой системы она и начала развиваться несколько десятилетий назад. Ритуалы посвящения, существующие в самых различных социальных институтах во многих странах (школы, спортклубы и, естественно, вооруженные силы), действительно могут играть определенную позитивную роль в воспитании сплоченности и чувства локтя. В любой замкнутой группе процедура инициации направлена на частичное подавление индивидуальности, причем это почти во всех случаях предполагает унижение достоинства личности.

Не исключено, что в свое время неуставные отношения выполняли функцию инструмента инициации, однако за последние два десятилетия они эволюционировали в самовоспроизводящуюся систему, где старослужащие, сами прошедшие через произвол и жесткость, пользуются неограниченной властью над первогодками. Результатом, соответственно, становится не укрепление духа боевого братства, а полное беззаконие и вопиющее попрание человеческих прав, причем это уже воспринимается как норма и в солдатской, и в офицерской среде.

В солдатской среде в России вырождение уставных взаимоотношений уже лишено всякой, даже извращенной, рациональности: вместо того чтобы превращать новобранцев в настоящих солдат, старослужащие используют систему неуставных отношений в основном как средство получения компенсации за собственные унижения в первый год службы и как инструмент максимальной эксплуатации новобранцев по всем направлениям. Характерным представляется замечание одного из "дедов" в интервью Хьюман Райтс Вотч:

"Когда мы сами были духами, никто нас не щадил, пахали на дедов на полную, и доставалось побольше… Ничего, не жаловались, не бегали, потихоньку с дедами сходились. Теперь наша очередь. Так уж заведено. Мы не для того целый год горбатились, чтобы теперь какие-то духи возникали. Пусть потерпят, придет и их время.

В сущности, получается, что россияйская "дедовщина" ничем не с воспитанием духа боевого братства или с поддержанием дисциплины в армейской среде, как это происходит с ритуалами посвящения во многих армиях мира.


При этом сам по себе призыв человека на военную службу не может служить основанием для произвольного ограничения его прав. Европейский суд по правам человека в своих прецедентных решениях неизменно говорит о том, что в то время как для обеспечения эффективного функционирования вооруженных сил могут быть необходимы определенные ограничения прав военнослужащих, такие ограничения не могут использоваться для полного отказа в каком-либо из основных прав. Соответственно, неуставные проявления могут в определенной ситуации составлять нарушение основных прав и свобод, включая запрет пыток, бесчеловечного и унижающего достоинство обращения, а также право на мирное пользование имуществом и право на наивысший достижимый уровень здоровья.

Европейская конвенция о правах человека устанавливает, что "никто не должен подвергаться пыткам и бесчеловечным или унижающим достоинство обращению или наказанию". Право отступления по статье 3 Конвенцией не предусмотрено ни при каких обстоятельствах.Как следует из формулировки статьи, Конвенция различает три вида недозволенного обращения или наказания: пытки, бесчеловечное обращение или наказание, унижающее достоинство обращение или наказание. Прецедентное право Европейского суда по правам человека исходит из того, что главным определяющим критерием является тяжесть причиненных страданий по убывающей от первого к третьему.

Условием квалификации обращения или наказания как недозволенного является наличие "минимального уровня жестокости". Поскольку никаких общих или абсолютных критериев не существует, границу между суровым и жестоким обращением часто провести трудно. При этом Европейский суд по правам человека указывал на то, что "оценка такого минимума является, в силу природы вещей, относительной" и "должна основываться на учете всех обстоятельств дела".